"С добрым утром, любимая!" -
Крупными буквами,
"С добрым утром, любимая!" -
Хе жалея белил.
И горит нелюдимая
Хадпись, огни маня,
И с Луны различимая,
И с окрестных светил.

Хочь растает без остатка
И останется загадкой,
Кто писал, и будут спорить соловьи,
Им прекрасно видно с ветки,
Что нарушена разметка,
И так жалко, что расстроится ГАИ.

С добрым утром, любимая,
Милая ты моя,
Эта строчка красивая
Смотрит в окна твои.
Может строчка счастливая,
Мартом хранимая,
Будет вам как в пути маяк,
Пусть потерпит ГАИ.

Олег Митяев

Та же как будто палитра,
сад, и ограда, и дом.
Тихие, словно молитва,
вербы над тихим прудом.

Только листы обгорели
в медленном этом огне.
Синий дымок акварели.
Ветка сирени в окне.

Господи, ветка сирени,
все-таки ты не спеши
речь заводить о старенье
этой заблудшей глуши,

этого бедного края,
этих старинных лесов,
где, вдалеке замирая,
сдавленный катится зов,

звук пасторальной свирели
в этой округе немой...
Врубель и ветка сирени.
Свет фиолетовый мой.

Это как бы постаренье,
в сущности, может, всего
только и есть повторенье
темы заглавной его.

И за разводами снега
вдруг обнаружится след
синих предгорий Казбека,
тень золотых эполет,

и за стеной глухомани,
словно рисунок в альбом,
парус проступит в тумане,
в том же, еще голубом,

и стародавняя тема
примет иной оборот...
Лермонтов. Облако. Демон.
Крыльев упругий полет.

И, словно судно к причалу
в день возвращенья домой,
вновь устремится к началу
свет фиолетовый мой.

Ю.Левитанский

Полжизни я учился жить.
И мне за леность достовалось -
Но ведь полжизни оставалось,
Я полагал, куда спешить.

Я невнимателен бывал -
То забывал семь раз отмерить,
То забывал слезам не верить,
Урок мне данный забывал.

И все же я учился жить.
Отличник - нет, не получился.
Зато терпенью научился,
Уменью жить и не тужить.

Я поздно научился жить.
С былою ленью разлучился.
Да правда ли, что научился,
Как надо научился жить?

И сам плечами лишь пожмешь,
Когда с утра забудешь снова:
Не выкинуть из песни слова,
И что посеешь, то пожнешь.

И снова, снова к тем азам,
В бумагу с головой заройся.
-Сезам, - я говорю,- откройся!.. -
Не отворяется Сезам.

Ю.Левитанский

Будто все, что в прошлом было,
Только-только начиналось...

Наум Коржавин

Пригласите меня танцевать
По весенним растрепанным крышам
И капель, словно музыку слыша
Пригласите меня танцевать

Я с ручьем в одном ритме пойду
Мимо пьяных весенних трамваев
У апреля, ветров - разгильдяев
Я в партнеры себе наберу

А весна нотный стан разбросав
По вокзалам, цветам и афишам
Мне симфонию льстьев напишет
И сыграет, почти не слажав...

Черный клен на больничном дворе сквозь пургу
Все маячит в проеме окна.
А душевнобольных не сажают в тюрьму,
Им везде в этой жизни тюрьма.

Тянет ветки навстречу идущим снегам
Во дворе замерзающий клен,
И все мнится ему, что стоит он не там,
И не с теми, в которых влюблен.

И про всех позабыв с недоступных, с недавних времен,
Но любимых когда-то давно,
Он больным пересказывать приговорен,
И крутить, как немое кино.

Убеждая, что жизнь, как цыганский припев
Ускоряется вниз по горе,
Что останется жить, кто за ней не успев,
Остановится в этом дворе.

Но стекло разлетится в куски от тоски,
Осыпая и руки, и лоб,
И как порванных писем рябые листки
Станет падать на желтый сугроб.

И махнет пациент из Московской глуши
В зимний город распятых царей,
От болезни своей драгоценной души
К преждевременной смерти своей.

Черный клен на больничном дворе сквозь пургу
Все маячит в проеме окна.
А душевнобольных не сажают в тюрьму,
Им везде в этой жизни тюрьма...

Олег Митяев

Ангелы опальные,
Светлые, печальные,
Блески погребальные
Тающих свечей,-
Грустные, безбольные
Звоны колокольные,
Отзвуки невольные,
Отсветы лучей,-
Взоры полусонные,
Нежные, влюбленные,
Дымкой окаймленные
Тонкие черты,-
То мои несмелые,
То воздушно-белые,
Сладко-онемелые,
Легкие цветы.

Чувственно-неясные,
Девственно-прекрасные,
В страстности бесстрастные
Тайны и слова,-
Шорох приближения,
Радость отражения,
Нежный грех внушения,
Дышащий едва,-
Зыбкие и странные,
Вкрадчиво-туманные,
В смелости нежданные
Проблески огня,-
То мечты, что встретятся
С теми, кем отметятся,
И опять засветятся
Эхом для меня!

Константин Бальмонт

Чувство собственного достоинства -- вот загадочный инструмент:
Созидается он столетьями, а утрачивается в момент,
Под бомбежку ли, под гармошку ли, под красивую болтовню
Иссушается, разрушается, сокрушается на корню.

Чувство собственного достоинства -- вот таинственная стезя,
На которой разбиться запросто, но с которой свернуть нельзя,
Потому что без промедления, вдохновенный, чистый, живой,
Растворится, в пыль превратится человеческий образ твой.

Чувство собственного достоинства -- это просто портрет любви.
Я люблю вас, мои товарищи, -- боль и нежность в моей крови.
Что б там тьма и зло ни пророчили, кроме этого ничего
Не придумало человечество для спасения своего.

Б.Окуджава

Дряхлеют парки вековые
С аллеями душистых лип.
Над прудом, где гниют беседки,
В тиши, в часы вечеровые,
Лишь выпи слышен зыбкий всхлип.

Выходит месяц, нежит ветки
Акаций, нежит робость струй.
Он помнит прошлые затеи,
Шелк, кружева, на косах сетки,
Смех, шепот, быстрый поцелуй.

Теперь всё тихо. По аллее
Лишь жаба, волочась, ползет
Да еж проходит осторожно...
И всё бессильней, всё грустнее
Сгибаются столбы ворот.

Лишь в бурю, осенью, тревожно
Парк стонет громко, как больной,
Стряхнуть стараясь ужас сонный...
Старик! Жить дважды невозможно:
Ты вдруг проснешься, пробужденный
Внезапно взвизгнувшей пилой!

В.Брюсов

М.Хлебникова