Всего и надо, что вчитаться, - Боже мой,
всего и дела, что помедлить над строкою -
не пролистнуть нетерпеливою рукою,
а задержаться, прочитать и перечесть.

Мне жаль не узнанной до времени строки.
И все ж строка - она со временем прочтется,
и перечтется много раз и ей зачтется,
и все, что было с ней, останется при ней.

Но вот глаза - они уходят навсегда,
как некий мир, который так и не открыли,
как некий Рим, который так и не открыли,
и не открыть уже, и в этом вся беда.

Но мне немного жаль и Вас, мне жаль и Вас
за то, что суетно так жили, так спешили,
что и не знаете, чего себя лишили,
и не узнаете, и в этом вся печаль.

А впрочем, я Вам не судья. Я жил как все.
Вначале слово безраздельно мной владело -
а дело было после, было после дело,
и в этом дело все, и в этом вся печаль.

Мне тем и горек мой сегодняшний удел -
покуда мнил себя судьей, в пророки метил,
каких сокровищ под ногами не заметил,
каких созвездий в небесах не разглядел.

Юрий Левитанский

Нам утро подарит и радость, и новую тень,
и вечной надеждой согреет нас юное солнце,
но то, чем хорош или плох был сегодняшний день,
уже не вернется обратно, уже не вернется.

Мелькают недели, и месяцы мчатся бегом…
Мы вечно спешим к миражу послезавтрашней славы,
а нынешней глупости, сделавшей друга врагом,
уже не исправить, мой милый, уже не исправить.

Мы время торопим, мечтая, как там, впереди,
от бед повседневных сумеем куда-нибудь деться
А маленький сын лишь сегодня лежал у груди -
и вдруг повзрослел. И уже не вернуть его в детство.

И сколько бы нам ни сулил бесшабашный рассвет
на деле постигнуть вчерашнюю горькую мудрость,
он тем и хорош, что придумает новый ответ
А вечеру жизни - какое наследует утро?

Мария Семенова

Заводь спит. Молчит вода зеркальная.
Только там, где дремлют камыши,
Чья-то песня слышится, печальная,
Как последний вздох души.

Это плачет лебедь умирающий,
Он с своим прошедшим говорит,
А на небе вечер догорающий
И горит и не горит.

Отчего так грустны эти жалобы?
Отчего так бьется эта грудь?
В этот миг душа его желала бы
Невозвратное вернуть.

Все, чем жил с тревогой, с наслаждением,
Все, на что надеялась любовь,
Проскользнуло быстрым сновидением,
Никогда не вспыхнет вновь.

Все, на чем печать непоправимого,
Белый лебедь в этой песне слил,
Точно он у озера родимого
О прощении молил.

И когда блеснули звезды дальние,
И когда туман вставал в глуши,
Лебедь пел все тише, все печальнее,
И шептались камыши.

Не живой он пел, а умирающий,
Оттого он пел в предсмертный час,
Что пред смертью, вечной, примиряющей,
Видел правду в первый раз.

Константин Бальмонт

И надо ль снова выяснять
Кто больше виноват? Я, ты ли
Давай научимся прощать
Ошибки… если были.

Ведь заново переписать
Мы не сумеем жизни,
А изворачиваться, лгать?
Вновь! Не имеет смысла...

Елена Зелина

*****

Давай научимся прощать
грехи, обиды, прегрешенья,
измен ошибки и сомненья –
что нарушают жизни гладь.

Не будем памяти тетрадь
марать проступком, искушеньем –
давай научимся прощать
грехи, обиды, прегрешенья...

Не будем вновь друг другу лгать,
не будем портить отношенья:
любовь – всегда самовнушенье,
ну, а прощенье – благодать,
давай научимся прощать!

В.Евсеев

Замерла тень на стене,
Скрипнула где-то дверь.
Думал ли ты обо мне?
Нет, а хотелось верить.

Верить любить, летать,
В жарких иллюзиях лета.
В сладких мечтах витать,
Под облаками где-то.

Верить, любить и ждать,
Веснам дарить приветы…
Как же хотелось дать
В жизни на все ответы!

Жаль, не судьба, не сбылось.
Я в одиночестве слышу,
Как барабанит дождь
Песню свою по крыше.

Падают капли, звеня,
Из небытия прямо в лужи.
Дождь так похож на меня-
Он никому не нужен!

(автора не знаю...)

Должны быть большие сирени -
Султаны, туманы, дымки.
Со станции из-за деревьев
Должны доноситься гудки.

И чья-то настольная книга
Должна трепетать на земле,
Как будто в предчувствии мига,
Что все это канет во мгле."

В.Соколов

И мне бы учиться шитью, постигая дела
Лукавых узоров, опущенных взоров и кружев...
Но я упирала иголку об угол стола:
Мой славный наперсток мне был не для этого нужен.

Я в нем подавала напиться усталым коням,
И мой генерал отличался блистательной каской,
И хитрая ведьма брала по ночам у меня
Все тот же наперсток - летать в отдаленные сказки.

Тот год был печален, и новый, и новый пришел.
Пора бы умнеть. Но опять и опять полнолунье!
И я, непутевая, тычу иголкой об стол.
А воины бьются, и лошади пьют, и летают колдуньи.

И.Ратушинская

Я люблю дарить гвоздики,
Так как нет на них шипов.
Я люблю дарить, простите,
Радость всем без лишних слов.

Я люблю смотреть на небо,
Ведь на небе столько звёзд,
Я люблю кормить птиц хлебом
И смотреть на их полёт.

Я люблю не спать ночами,
Потому что мир весь спит.
Я люблю быть со свечами,
Когда город снегом скрыт.

Я люблю всё, потому что
Просто жизнь люблю.
Я люблю жизнь почему-то,
Каждый миг её ловлю.

Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; я в пять лет
Должен был от скарлатины
Умереть, живи в невинный
Век, в котором горя нет.

Ты себя в счастливцы прочишь,
А при Грозном жить не хочешь?
Не мечтаешь о чуме
Флорентийской и проказе?
Хочешь ехать в первом классе,
А не в трюме, в полутьме?

Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; обниму
Век мой, рок мой на прощанье.
Время - это испытанье.
Не завидуй никому.

Крепко тесное объятье.
Время - кожа, а не платье.
Глубока его печать.
Словно с пальцев отпечатки,
С нас - его черты и складки,
Приглядевшись, можно взять.

1978

Александр Кушнер

А напоследок я скажу:
прощай, любить не обязуйся.
С ума схожу. Иль восхожу
к высокой степени безумства.

Как ты любил? Ты пригубил
погибели. Не в этом дело.
Как ты любил? Ты погубил,
но погубил так неумело.

Жестокость промаха... О, нет
тебе прощенья. Живо тело,
и бродит, видит белый свет,
но тело мое опустело.

Работу малую висок
еще вершит. Но пали руки,
и стайкою, наискосок,
уходят запахи и звуки.

Б.Ахмадулина